В книге Михаила Елизарова «Кубики» четырнадцать небольших рассказов. На эти четырнадцать рассказов приходится шесть изнасилований. Из этих шести изнасилований – три групповых. Из этих трёх групповых – одно неудавшееся. Жертвой одного из двух удавшихся является инвалид детства, страдающий хромотой и психическим заболеванием. Другой инвалид сам совершает развратные действия по отношению к малолетним и топит в ванной собак (ещё он убивает мух, но кто, как говорится, не без этого греха). Преступления на сексуальной почве дополняются в «Кубиках» такими противоправными действиями, как убийства, кражи, пьяные драки и нанесение тяжких физических увечий.
В полной гармонии с этим событийным рядом находится и язык большинства рассказов, который имитирует стиль милицейских протоколов, свидетельских показаний и жалоб, адресованных прокурору. Однако ни в коем случае не надо думать, что «Кубики» – это пародийное обличение тех делопроизводственных канонов, которые приняты в системе МВД («задержанный несколько раз ударил меня головой по ноге…» / «он несколько раз стукнул меня лицом по кулаку…»). Задача, поставленная Елизаровым, напоминает цель, занимавшую когда-то Зощенко: воссоздать с помощью «сказа» психологию российского обывателя. Разница заключается лишь в том, что герои Елизарова «проговариваются» в страшных ситуациях, тогда как персонажи Зощенко – в смешных. К сожалению, почти всё страшное ограничено у Елизарова 131-й статьёй Уголовного кодекса. Поэтому и читать рассказы новоявленного «Назара Ильича, господина Синебрюхова» довольно утомительно: слишком быстро приедаются беспрестанные совокупления тех, кого Зощенко называл «дефективными переростками». Чтобы продемонстрировать своё владение поэтикой милицейского протокола (надо признать, главной формой современного массового сознания), Елизарову было бы достаточно и одного текста. Но он зачем-то решил выпустить целую книгу.
Главным оправданием этой бессовестной авантюры является рассказ, давший название всему сборнику. Уже сейчас его можно смело включать в список обязательной литературы по культурной антропологии и этнографии, так как вряд ли где ещё с такой убедительностью показано рождение магии из «духа» паранойи и шизофрении. В рассказе «Естествоиспытатель» теми же самыми источниками – патологическими проявлениями человеческой психики – подпитывается уже целая «научная» система, призывающая своих адептов к употреблению в пищу «насекомых, грызунов, а также несвежего мяса в целом».
Кроме того, частично примириться с «Кубиками» позволяет их мифологическая составляющая. Сильнее всего она выражена в рассказе «Украденные глаза», вобравшем в себя традиционные мотивы русских быличек о колдунах, занимающихся наведением порчи. Сюжет рассказа «Импотенция» мог быть навеян Елизарову мифологическими представлениями о «коровьей смерти» – повальной болезни, способной принимать облик не только какого-нибудь животного, но и молодой женщины (в обоих случаях подозреваемых в подобном «оборотничестве» закапывали живьём). В рассказе «Белая» явственно ощутимы отголоски так называемой «Сисиниевой легенды» – эпически развёрнутого заговора, в котором персонифицированные лихорадки наделены различными тайными именами. В рассказе «Старушки» две деревенские ведьмы занимаются тем, что с помощью ворожбы регулярно обеспечивают своему внуку-маньяку железное алиби. Отдельные вкрапления восточнославянской мифологии мы наблюдаем и в рассказе «Ясные, светлые» (название восходит к песне Аллы Пугачёвой «Ясные, светлые глаза вижу я в сиянии дня…»).
Не меньшее влияние оказала на Елизарова новелла Акутагавы Рюноскэ «В чаще». Как и классическое произведение знаменитого японского писателя, некоторые тексты «Кубиков» построены на последовательной смене рассказчиков, описывающих одно и то же событие с разных точек зрения. Это, во-первых, уже упомянутая «Импотенция», а во-вторых, рассказ «Дзон».
Несмотря на отдельные удачные находки формального плана, книга Михаила Елизарова стала самым настоящим художественным провалом. Писателю необходимо усвоить, что из таких «кубиков» здание нового романа, способного повторить успех «Pasternak’а» и «Библиотекаря», воздвигнуть будет невозможно. Здесь уже потребуется как минимум игрушечный конструктор для младшего школьного возраста.
Алексей Коровашко